• Редакция

Камертон: история одной женщины (часть 2)*

18+



«Зиемфаст» – небольшой бар в конце улицы, на которой жила Лизбет – на улице Влэдо. Лиз – не большая любительница алкоголя и шумных тусовок. Но сегодня она обещала прийти своей давней приятельнице, Феоне – они не виделись больше семи месяцев. В баре полно народу. Большинство толкается у барной стойки. Ритмичная громкая музыка, танцующая толпа, и, кажется, все уже пьяны, хотя только восемь вечера. Лиз только закончила писать сообщение, почему ещё нет Феоны, как чья-то рука легла на ее плечо. Михаэль.

Привет, Лизбет. Какая встреча!

Лиз устроилась поудобней на табурете: а рада ли она такой встрече? Он сел рядом, без приглашения.

Ты одна?

Нет, я с друзьями, – Лиз, показала рукой на толпу в клубе, чтобы создать видимость присутствия друзей.

Он поймал взгляд бармена.

Ригал. Двойную порцию. И даме.

Мартини?

Нет, спасибо.

– Я угощаю.

– Нет, спасибо. Бармен, будьте добры грейпфрутовый фрэш.

– И мартини.

Лиз потянулась за сумочкой, чтобы достать кошелек и расплатиться, но Михаэль остановил ее, взяв за руку. Запястье казалось очень маленьким в его пальцах, и его рука легко, но крепко сжимала ее. Он качнул головой в знак протеста.

– Ну хорошо. Спасибо.

<…>

Потягивая стакан за стаканом, он посмотрел на нетронутый бокал мартини.

– Ты что, не пьешь?

– Пока – нет, – быстро ответила Лизбет.

– Плохо, очень плохо, – улыбался он, – тому, кто пьет только воду, обычно есть что скрывать.

Феона написала, что не сможет прийти. Перед самым ее выходом ей позвонила няня, сообщив, что заболела и что не сможет посидеть с ее сыном.

– Я не просто пью воду. Сейчас, например, я пью грейпфрутовый сок.

Он сделал глоток из своего бокала и посмотрел на нее с серьезным выражением лица.

– Тебе не нравится мое присутствие в «Плабэе», не так ли?

– Да, – автоматически ответила она и тут же замолкла. Ясно, что он не просто задал этот вопрос, но ему наплевать на фальшивые вежливые ответы. Она попыталась начать все сначала и, набравшись смелости, добавила: – Я просто не могу сосредоточиться, когда кто-то рядом. Кроме того, работа реставратора требует уединения.

Лиз ожидала, что он скажет что-то вроде: "Понятно, я постараюсь беспокоить как можно меньше." Но нет. Он сидел и смотрел так, словно только что понял что-то важное, что ускользнуло от нее.

Внезапно он протянул к ней руку. Она инстинктивно отодвинулась: когда это она позволила ему прикоснуться к ней? Он провел пальцами по ее волосам.

– Осторожно, ты уронила это. В его пальцах оказалась сережка с бирюзой. Она удивленно смотрела на него несколько мгновений, затем взяла ее и ловким движением вставила обратно в мочку уха.

– Это часто случается, застежка разболталась, – оправдывалась она, стараясь избежать его взгляда.

За разговорами прошло больше трех часов. Как оказалось, Михаэль – разносторонний, интересный человек. Увлечён музыкой, конным спортом и охотой. В Клеахелес переехал больше года назад, был гидом в местном анатомическом музее, но все же решил вновь работать по специальности. В «Плабэй» его взяли сразу: большой опыт грамотный подход к работе, умение работать в команде сделали свое дело.

Лиз рассказала о себе и о том, каким непростым было ее детство. Мать-алкоголичка; отчим, который на дух не переносил ее присутствие; травля в школе; парень-подонок, который её чуть не изнасиловал; колледж; университет; первая работа реставратором – ее жизни была похожа на увлекательный фильм, детали которого она ему подробно рассказывала. Она согласилась на бокал вина, потом – на второй, на третий: за рассказами о своей жизни идея выпить уже не казалась ей такой глупой. Обычно она этим ни с кем не делилась, кроме своего психотерапевта, но с Михаэлем оказалось необычайно легко. Он ее внимательно слушал, давал ценные советы и одобрительно кивал в знак понимания. Лиз избегала алкоголя не по причине того, что не любила выпить, и не по причине того, что ее мать была алкоголичкой, она просто знала свои слабости: стоило ей перебрать, как ей неумолимо хотелось секса, причем – не особо важно, с кем: она легко могла подцепить какого-нибудь смазливого парня в баре и запереться с ним в туалете. Разговор с «тяжелой жизни» перешёл на интимные темы. Михаэль слушал внимательно, задавал вопросы и беззлобно подшучивал над Лиз, когда она рассказывала очередную историю о том «какой этот(имя) козел».

«Зиемфаст» должен был закрыться через двадцать минут, Лиз, доказывая, что она «взрослая и самостоятельная женщина», поднялась со стула и направилась к выходу, но выпитый алкоголь и плохое умение ходить на каблуках ее подвели: она подвернула ногу и едва не упала – Михаэль успел ее подхватить. Посчитав, что в таком состоянии ей лучше не ехать домой, он вызвал такси и повез ее к себе.

Утро выдалось холодным. Лиз, укрывшись пледом, сидела в гостиной.

Голова гудела, спасительный глоток кофе приводил ее в чувства.

– Что Вы делаете со своим кофе?

– Делаю? – спросил он растерянно. – Ничего, он делается в кофеварке, с ним что-то не так?

– Он слишком вкусный.

– Он просто антипохмельный. Сейчас я приготовлю полноценный завтрак. Можешь пока заняться чем-нибудь.

– Я вижу, в шкафу много книг. Можно мне что-нибудь? Какой-нибудь роман.

– Да, конечно! – засмеялся Михаэль. Он подал ей книгу, но оказалось, что она на французском. А книга, которую он уронил, доставая «Поюших в терновнике» – на немецком.

– Ладно, не надо, – произнесла Лиз.

– Прости, я не думаю, что у меня есть что-то подходящее. Все книги – на иностранных языках. Ты можешь пока понежиться в ванной или перебраться в спальню.

Спальня – большая комната с высокими потолками и таким же серым ковром, как в прихожей и гостиной. В потолок вручена пара крупных анкеров. Стены белые, совершенно голые. Двуспальная кровать, стоящая на низкой платформе, небольшая. Белые свежие простыни. Окно слева от кровати закрыто плотными шторами темно-серого цвета. Лампа на столе имеет белый абажур и круглое бело-серое основание. Как сказал Михаэль, эту квартиру он снимает у старого знакомого, а сам живёт в шести кварталах отсюда. Зачем ему две квартиры, он не ответил, ловко уйдя от ответа. Комната, откровенно говоря, скучная. Разве он не в курсе, что можно вешать картины на стены? С его работой он мог позволить себе пару красивых картин. Неизвестно, где еще он может это делать, но этот человек явно не в постели читает свои книги. Для этого не хватает более ярких лампочек.

***

«В большинстве случаев секс – спонтанен. Секс может начаться как нечто обычное, но резкий удар или определенный взгляд могут изменить всю динамику, даже если ничего другого далее не последует. Но лучший секс – это когда все тщательно спланировано. Иногда я поддаюсь фантазии, а иногда просто экспериментирую, но у меня всегда есть цель, которую я пытаюсь достичь. И эта цель – не секс.

<…>

Если партнер слишком дерзок и делает все, чтобы завладеть всем моим вниманием и быть "наказанным", я стараюсь этому помешать. Запомни это, Лиз. Мне нравится составлять план и придерживаться его. Но мне также нужно уметь адаптироваться в зависимости от ситуации. Если я вижу, что мой партнер не может сделать то, что я хочу, я принимаю новое решение. Что лучше: заставить ее выполнить мой приказ или отступить? У меня почти не было случаев, когда меня заставляли делать то, к чему партнер не был готов. Дело же в другом – в синхронности желаний, и в том, что мы хотим этого оба. Меня привлекает сама психология – как заставить партнера делать то, что я хочу. Я могу держать свою партнершу в неведении, я могу запутать ее, могу застать ее врасплох на каждом этапе, так что единственный выход – реагировать на то, что я предлагаю.

У меня были женщины, с…притворной дерзостью, которые вели себя вызывающе, чтобы вызвать ответную реакцию. Им нравилось, когда я подавлял их и контролировал, несмотря на их дерзость. Такие женщины мне никогда не были в полной мере интересны – они напоминают красивую обёртку невкусной конфетки: продаются много, но состав – некачественный. Но тебе…тебе нравится, когда тебя толкают на выполнение чего-то сложного. Тебе доставляет удовольствие преодоление сложных препятствий – тебе хочется понять, прочувствовать, синхронизироваться с партнёром и звучать – очень точно. Не растеряй в себе это, Лиз».

«В большинстве случаев – секс спонтанен» – Лиз вспоминала слова Михаэля, лёжа на скрипучей старой кровати. Это одна из самых первых истин, которую он пытался до нее донести, когда только начались их отношения. А начались они довольно стремительно: после встречи в баре они встречались ещё несколько раз, он иногда заходил к ней в кабинет, приносил булочки с корицей и круассаны с ванильным кремом, которые они съедали за чашкой чая. Вот и все – в целом, они не афишировали то, что их связывает что-то помимо работы. Для Лиз такое видение отношений было новым: она привыкла к классической схеме, где конфетно-букетный период постепенно переходил из встреч в ресторане во встречи у нее или у мужчины дома.


Идея провести три дня, слоняясь без дела, смотря телевизор, читая и наслаждаясь клубникой и сливочным шоколадом, снимающим стресс, – казалась ей прекрасной. Лиз поспешно придумала предлог, который не требовал присутствия на работе, и уехала домой. Ее ждал Леонардо.

Когда она приехала, они обнялись – обычно они не целовались, думая, что это неуместно и слишком по-семейному. Как только она прижалась к нему, вдыхая его запах и медленно расслабляясь, он отстранился, взял ее на руки и понес в спальню.

– Это было здорово.

Лиз улыбнулась, нежась в постели. Он, довольный и взволнованный, очевидно, тем, что они не тратили ни минуты времени на прелюдию, шлепнул ее по заднице.

– Может, пойдем что-нибудь поедим?


Сейчас – она проводит время с Леонардо, на прошлой неделе ее угощал в баре Макс (между ними ничего не было, потому что оба были слишком пьяны), до этого – встретилась со старым знакомым, Майки, а до Майки был Георг, с которым они познакомились на групповой психотерапии, а до Георга Лиз думала о том, нравится ли ей такая жизнь или нет. И не могла четко ответить на этот вопрос. Скорее, ей просто наскучили отношения с Михаэлем. Они развивались, но не так, как ей надо. А как надо – она и сама не знала. Но «соблюдение субординации, необходимое для выстраивания гармоничных отношений и отсутствия паритета», – ей уже не нравились. При этом, она умудрялась на встречах с Михаэлем вести себя как и прежде. Сейчас она стремилась к чему-то новому: выбирала парней помладше, посимпатичнее и успешнее. Она не могла объяснить, что с ней происходит: Михаэль «развязал ей руки» – оправдывала себя она. При этом, понимала, что с другими мужчинами у нее «случился сбой в механизме ощущений». Она знала себя, и то, какой она бывает в постели, поэтому всякий раз, с другим мужчиной, задавалась вопросом: поднимется ли когда-нибудь температура ее тела выше "чуть теплой" отметки? Другие этого не замечали, а она – терзалась. Ей не с кем было поговорить на эту тему полноценно: терапевту все не расскажешь; мама, которая приедет в гости через четыре дня, её попросту не поймёт. Она переживала не потому, что сама ведёт разгульный образ жизни, при этом, с Михаэлем оставаясь такой же отзывчивой и страстной (так выходило само по себе, почему – она удивлялась),а из-за того, что врёт ему, что ей не хватает смелости прийти и сказать правду – наскучило, устала, не готова дальше, не ее... Осознавать свои слабости очень больно.


***

Лиз пыталась решить, не пройти ли полквартала в противоположном направлении к прилавку, где она нашла кружевной бактус. Солнце светило ярко, хотя на улице холодно. Воздух пах сладкой карамелью – рядом детский парк развлечений; небо было чистое и ясное, как в маленьком городке где-нибудь в Штатах. Позади Лиз – дети не старше шести лет, все трое с растаявшим мороженым; женщина справа размахивает палочками с энтузиазмом, который небезопасен для человека; а к барабанщику присоединился гитарист, и их слушатели застыли в восхищении, парализованные едой, свежим воздухом и хорошим настроением. «Первая ярмарка сезона, – раздался голос справа. – Это единственное место, где можно поговорить с незнакомыми людьми, иначе зачем вообще сюда приходить?» Один из троих детей по очереди слизывал мороженое у каждого из своих друзей.

«Просто поношенный бактус, – подумала Лизбет. – Но это красивая ручная работа, и стоит она четыре доллара – как поход в кино, так что, пожалуй, я его куплю. А потом – как и решила – к Михаэлю, рассказать всю правду. Путь назад закрыт».

Он попросил входить без звонка – дверь будет открыта, пока он в душе. Лиз шагнула через порог, скрипнув тяжелой дверью. В прихожей был небольшой бардак: обувь была расставлена в хаотичном порядке; зонтик – валялся в углу; шарф – лениво свисал с полки для головных уборов; на столике стояла недопитая бутылка виски. Шум воды из ванной заглушал тихую музыку, а в воздухе слышался запах, который Лизбет никогда ни с чем не спутает – запах от Giorgio – «Beverly hills».


*употребление алкоголя вредит Вашему здоровью


Старчикова Елена

Просмотров: 11Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все